Упрямство и своенравие — черта характера, которой некоторые люди даже гордятся. Считая, что благодаря своему неуступчивому характеру они ни у кого не находятся в рабстве. На самом деле это даже большее рабство, чем то, которое они стараются избежать.

Упрямство и своенравие

Одна девушка всегда говорит, если она хочет получить от своего отца разрешение на что-либо, её не заботит, соглашается он с ней или нет. Она делает вид, что её желание полностью противоположно тому, чем является на самом деле. Она говорит, это работает всегда. Решение всегда принималось вопреки её явно выражаемым желаниям и в соответствии с её настоящими желаниями. Другими словами, она научилась управлять своим отцом.

Этот пример не единичен. Многие из нас видят, как одни люди, таким же образом, управляют другими людьми. Единственное, что может помешать такому хитрому управлению — трудность, с которой может столкнуться человек, скрывая своё желание. Своенравие — это импульсивная величина, оно, когда мы почувствуем опасность, что не добьёмся своего, само выскочит вперёд и все испортит. Или, если нам удалось так называемым «противоположным методом» добиться своего, мы можем непроизвольно выразить свою радость, что прольёт свет на ложность нашего предыдущего отношения и разрушит доверие так тактично обманутого человека.

Чтобы довести до совершенства «обратный метод», требуется тщательный контроль, вплоть до самого конца и даже позже. Чтобы никогда не быть обнаруженными, мы должны быть настолько последовательны в своём поведении, что постепенно обучаемся только одному — обычному ежедневному лицемерию. А процесс, который идёт за лицемерием, обязательно должен быть процессом распада. Кроме того, самый сильный лицемер, может обманывать других только до определённого предела.

Но что делать, если к другу можно добраться только «противоположным способом»? Что делать, если, например, желая, чтобы друг не читал книгу, единственный способ предотвратить это чтение — посоветовать ему это сделать? Если вы хотите с другом посмотреть фильм, но забылись и сказали, что фильм его точно порадует. Как только эти слова вылетели из вашего рта, скорее всего придётся смотреть фильм одному? Что делать, если нужно что-то починить в доме, и вы знаете, что упоминание о такой необходимости хозяину дома означает гораздо большую отсрочку ремонта? Как разговаривать с такими своими друзьями, если мы не можем притворяться, что не хотим того, чего хотим, чтобы получить их сотрудничество и согласие?

Никто, понимая, что такое лицемер, не может сознательно планировать быть лицемером. Лицемерие — это притворство — притворству не на чем стоять. Никто не уважает бутафорию, а самый умный, самый тактичный лицемер, который когда-либо жил лишь притворством — лжец и обманщик!

Кроме того, никто не может управлять другими путём притворства и лицемерия, не будучи рано или поздно обнаруженным. А когда его разоблачат, вся его власть уходит.

Беда в том, что у противоположно настроенных, упрямых людей, есть устоявшаяся привычка к сопротивлению. Иногда эта привычка полностью наследуется и не замечается или признаётся. Иногда она имеет унаследованный фундамент, с культивируемой надстройкой.

В любом случае, пока они этого не поймут, это проблема для тех, кому приходится иметь с ними дело. «Противоположный метод» не решает проблему. Он лишь временный. Он никогда не делает никакой реальной работы и не достигает какой-либо реальной цели. Он даже не обладает длительным интеллектом.

Победить упрямство и своенравие

Первое, что необходимо если имеешь дело с этими людьми — не бояться их сопротивления. Второе, настолько близкое к первому, что они в действительности принадлежат друг другу, заключается в том, чтобы никогда не встречать их сопротивление своим собственным.

упрямство_своенравие

Если мы боремся с сопротивлением другого человека, это только увеличивает его напряжение. Как бы он ни ошибался и как бы мы ни были правы, столкновение сопротивления с сопротивлением только порождает проблемы. Два ума могут так действовать и реагировать друг на друга не долго, потом придут к обоюдному отторжению, что сделает постоянным врагом того, кто должен был быть и мог стать верным другом. К тому же, раздор вызывает напряжение в мозгу каждого человека, которое не может устранится без боли.

Если мы хотим, чтобы друг прочитал книгу, отправился в путешествие или сделал что-то, что важно для его же блага, и мы знаем, что обычное предложение просто вызовет его сопротивление, единственный способ — это застать его в хорошем настроении и сказать то, что должны. Но, в то же время быть готовым к отказу. Каждый человек свободен и мы не имеем права не уважать его свободу, даже если он использует эту свободу, чтобы думать не так как мы. Если он согласен с нашим мнением и отказывается двигаться, мы должны просто уйти, даже если для этого нам придётся отказаться от самого заветного желания.

Если он имеет своё собственное мнение и отказывается двигаться, мы можем предложить или посоветовать и сделать всё, что от нас зависит, чтобы прояснить здравый смысл своего мнения. Но если он все ещё продолжает стоять на своём собственном мнении, это его дело, а не наше.

Необходимо проявить сильную волю, чтобы высказать просьбу другу, который, как мы знаем, будет оказывать сопротивление и упрямство, и уступить этому сопротивлению, чтобы оно не вызвало в нас антагонизма. Но когда это делается, и делается основательно, последовательно и разумно, сопротивление другого человека переходит на него самого, и он понимает это так, как никогда не мог никаким другим способом. Обнаружив, что его упрямство выходит за пределы здравого смысла, он начинает отказываться от привычки сопротивляться по собственной воле.

Имея дело с противоположными мыслями, «противоположный метод» работает до тех пор, пока он не обнаружен. А опасность его обнаружения всегда неизбежна. Прямой, открытый метод соответствует честным законам человеческого общения и в конечном итоге всегда приносит лучшие результаты. Даже если в процессе могут быть некоторые временные неудачи.

Правильно приспособиться к другой природе и идти с ней к хорошему концу, по линии наименьшего сопротивления — это, конечно, лучшее средство настоящего знакомства. Но, позволить себе управлять ближним — это унижение человека и хуже, чем унижение ума того, кто готов управлять.

Наша человечность в нашей свободе. Наша свобода в нашей человечности. Когда один человек пытается управлять другим, он ставит его в образ животного. Человек, позволяющий управлять собой, приравнивает себя к животным.

Хотя этот факт настолько очевиден, что не нуждается в объяснении, едва ли проходит день, чтобы кто-нибудь не сказал кому-нибудь: «вы не можете управлять мной таким образом». А ответ должен быть: «почему вы хотите, чтобы вами управляли каким-либо образом; и почему я должен оскорблять вас, пытаясь управлять вами вообще?»

Если бы практика «противоположного метода» не приучила девочку к лицемерию и не воспитала в отце извращённый ум, который является результатом привычки к сопротивлению, упрямству и слепую слабость, исходящую из ложной идеи, что он всегда идёт своим путём, девочка и её отец могли бы быть нормальными друзьями.

Если мы хотим иметь открытый мозг и хорошую, свободно работающую нервную систему, мы должны уважать нашу собственную свободу и свободу других людей. Потому что только индивидуальности могут действительно хорошо влиять друг на друга.

Любопытно видеть, как привыкшие к сопротивлению люди, гордятся тем, что ни у кого не находятся в рабстве. Не зная, что страх такого рабства — это то, что заставляет их сопротивляться. А страх быть под влиянием другого — одна из самых болезненных форм рабства, в котором может быть человек.

Люди, которые становятся рабами этого страха, над этим вопросом даже не задумываются. Они сразу же сопротивляются и отказывают в просьбе. Опасаясь, что, сделав паузу для рассмотрения, могут уступить воле другого.

Когда мы готовы уступить другому так же, как и отказаться, мы свободны и можем решить любой разумно поставленный перед нами вопрос. И решить его в соответствии с нашим лучшим суждением. Никакое давление не может принудить человека к каким-либо действиям или настроению. Когда он готов поддаться этому давлению, если оно кажется ему лучшим.

Хуже рабства человека к человеку рабство страха.